сначала про завтрак:


+ четвёртый день любуюсь тем, как
Камилла таращит глаза на Анды, птиц, жуков и вступает в разговоры
* со всеми по пути, записывая в молескин имена, цифры, ругательства на кечуа. и думаю, что это редкость и почти уже чудо, когда человек к чуду готов каждую буквально минуту, потому что иначе оно не случается.
я вспоминала на днях историю о смоковнице и рассказывала, за что же её всё же так. рассказывала, как готовы были к чуду хлеба и рыбы, рыбари и мытари, даже как Лазарь оказался готов, хотя казалось бы.
не готова была лишь смоковница. и рука, протянутая к дереву, которому не настала ещё календарная пора дать плод, не сорвала плода с пустой ветки. за что и сгорела нафиг.
потому что всё, что не чудо, сгорает, в конце концов, если мы говорим о пространстве творения.
мы ехали три дня назад в Миндо, и лицо Камиллы отражалось в зеркале у водителя, оно летело среди гор и облаков в лобовом стекле, с огромными, готовыми к чуду глазами, а кругом —
Анды.
_____________
*Камилла — латиноамериканист. если я пишу, что она
разговорилась с местными, это то и означает, что
разговорилась, с местными, на испанском. какой нафиг английский? на английском она разговаривает с грингами. правда, испанский у неё с отчётливым португальским акцентом, поскольку бразильский португальский из всех изучаемых вариантов ей нравится, судя по всему, больше других.